10:44 

Столовая 2

Отыгрыш: Янош\Акира\Сэм&Сэм
Пейирнг: Янош\Акира *ежик поржал*
Мир: Сладкий яд
Саммари: Начало квеста, можно так сказать. О том, почему не стоит шляться по больнице по ночам, всяко...

Начало:
Акира и Янош - Отсюда
Тварь - так, бегала.
Близнецы - тоже бегали.

Отыгрыш в процессе. Мы его отыграем. Отыграем, кому сказал...

запись создана: 21.07.2010 в 09:52

@темы: Простая Игра, Гомо (^~^), Sweet Venom

URL
Комментарии
2010-07-21 в 10:11 

Огонь-солнце
Столовая встретила тишиной, сумраком и пустыми чистыми столами в ряд. Хорошо, что вообще «встретила». Яну уже начинало казаться, что они с японцем окончательно заблудились и о еде не стоит и мечтать. Однако вот он просторный зал столовой, но непонятно зачем они сюда так стремились – еды то нет. Понятно, что никто бы им не стал оставлять ужин. Янош уныло повозился в кресле-каталке, запахнувшись в рубашку, в просторном помещении было прохладно, к тому же он выходя из палаты не надел обувь, да что там, даже носки не надел. Сам бы не смог, а просить Шинджи еще и об этом язык не повернулся.
Акира молча (что удивительно) катил кресло между рядами. За весь путь, что они проделали он, казалось, не замолкал ни на секунду, даже петь начал что-то на своем непонятном языке, благо, что в полголоса. Но, все равно удивительно, что им никто не повстречался. Клиника словно вымерла.
- Рули на кухню, - прошептал Янош, поддаваясь таинственной атмосфере. – Там точно должно что-то быть.
Однако и кухня была чистотой не хуже чем в стерильная операционная. Хромированные столы поблескивали в свете луны глядящей сквозь зарешеченное окно, да мерно гудел радиатор холодильника. Так. Стоп.
- Холодильник! – театральным шепотом провозгласил Ян. – Надеюсь, не закрыт.
Холодильник со всем своим содержимым был уже так близко и в мечтах с полностью подчищенным им, Яном, нутром, когда в столовой хлопнула дверь. От неожиданности Котар подскочил в кресле и тут же схватился за грудь, но не проронил ни звука, лишь удивленно и испуганно уставился на возвышающегося над ним Акиру.

URL
2010-07-21 в 10:12 

Огонь-солнце
Кто вообще придумал эти громкие-хлопающие двери? Вечно всю конспирацию на нет сводят, затаиться заставляют, с тенями слиться, ни в коем случае не выдавая своего присутствия. А то испугается обед, будет шуметь громче, чем дверь, бегать и прятаться. Нет, побегать за добычей – это и приятно, и перед едой полезно, но не очень красиво. Красиво – так, чтобы жертва и не поняла, что случилось.
Затаившись, медленно и незаметно высунуть вытянутую, как у гиены, морду, присматриваясь к жертве. Ба, да их же двое! Много хорошей еды… Надолго хватит. Вкусно будет и сытно…
Обмахнув языком зубы, в три ряда теснящиеся в пасти, монстрик, больше всего напоминающий странную смесь лысой кошки, осьминога (В общем-то, восьмилапостью зверь не отличался, просто на лапах и пузе обнаружились при внимательном рассмотрении очень характерные присоски… ) и такой же безволосой гиены, да еще и с человеческим вполне себе разумом, разве что инстинктами подавленным, бесшумно, держась теней, пополз к напряженным-напряженным жертвам. Да-да, правильно, смотрите на дверь… Больно не будет. Страшно не будет тоже. Вы совсем ничего не поймете, правда-правда…

URL
2010-07-21 в 10:12 

Огонь-солнце
Прогулка по темным коридорам в компании поскрипывающей коляски и не менее скрипучего, то бишь вредного и ядовитого порой спутника окончилась на удивление весьма благополучно, по прибытию к заветной цели. Цель была большая, хромированная, успокаивающе гудела цивилизацией и многообещающе поблескивала в темноте. Пришлось предвкушающие прикусить губу, и быстрее толкать коляску, затаив дыхание, спеша на встречу с холодильником как к любимому и единственному, без которого и жизни-то нет никакой... Не то чтобы местные повара очень плохо готовили - вполне терпимо, особенно для Акиры как для особой персоны. Но в стащенной посреди ночи тайком палке колбасы куда больше прелести зачастую, нежели в холеном ресторанном блюде.
Но внезапный хлопок двери жестоко разрубил радужные мечты по опустошению холодильника - Акира планировался захомячиться про запас вдоволь. Японец вздрогнул от неожиданности, и ответил Яну не менее удивленным и испуганным взглядом расширенных зрачков. Не то от темноты, не то еще у чего... И у бледного в каталке глаза были такие же, с гипнотизирующей, заполняющей чернотой, в которой легко утонуть и сгинуть с концами, даже без шанса на прощальную записочку. Шинджи почти поспешно тряхнул головой (на него всегда плохо влияла романтика, даже такая своеобразная) и отвернулся, оглядывая кухню в поисках виновника звука. Главное контору не палить. Ему-то ничего не будет, но без ситцевого шлейфа тайны подобное развлечение ничего не стоит!
Показалось, или тени в той стороне действительно дрогнули?.. Или же это луна-шутница, поделенная квадратами оконной решетки на неравные части, решила позабавиться с незадачливыми воришками?

URL
2010-07-21 в 10:12 

Огонь-солнце
Ян сглотнул ком в горле и усилием воли заставил себя перевести взгляд с Акиры на окно раздачи, отделяющее кухню от столовой. Сделать это оказалось весьма не просто, он почти не чувствовал затекшей от напряжения шеи. В воображении возник образ ее полного отсутствия и головы парящей над телом, каким-то фантастическим образом не падающей на пол. Удержаться от истерического смешка было еще труднее, губы уже дрожали, стремясь растянуться в сумасшедшей улыбке. Котар все же слегка дергано откинулся в кресле, переведя взгляд. Никого.
- Чуть не обделался… - и все же не удержавшись хохотнул.
От собственного хрипловатого смешка мороз прошелся по коже. Все было настолько сюрреалистично: темное помещение с едва колышущимися на высоких окнах прозрачными занавесками, лунный свет, блеск хрома и чье-то свистящее дыхание…
«Бля, это ж я так дышу из-за повреждений. Все пора завязывать с этой мистикой»
- Видимо сквозняк, - пытаясь удержать голос от дрожи, произнес Ян и с надеждой взглянул на Акиру.
«Пожалуйста, скажи, что это был именно сквозняк. Ну а что же это еще может быть, идиот? Призрак санитара-мстителя?»
- Открывай уже холодильник, посмотрим, что у нас сегодня на ужин.
И, не дожидаясь, сам потянулся к ручке, открывая дверцу. Лицо его тут же озарилось удовольствием, прошлый испуг и демоны-привидения тут же забылись - посмотреть было на что. Палка молочной колбасы, которую Ян тут же схватил и вдохнул аромат. "Свежая". Тут же на полке покоились пачка сливочного масла, сыр; ниже был отсек со свежими овощами, а на других полках пара кастрюлек, в которые Ян тут же заглянул: суп и гречневая каша. В животе весьма громко заурчало, Котар поспешно передал японцу кастрюлю с супом.
- Подогрей, если сможешь плиту включить, а я пока бутерброды нарежу.
Сложив на колени все необходимое для строительства многослойных бутербродов, Ян подкатился к разделочному столу. Но, уже взяв в руки нож он соркее почувствовал, чем увидел, легкое движение, колыхание тени на переферии зрения. "Показалось?"
Ян дернулся от едва уловимого шороха раздавшего совсем рядом с проходом на кухню. Сердце пропустило пару ударов.
- Пора им мышей травить…

URL
2010-07-21 в 10:13 

Огонь-солнце
Кто прячется в ночи? Таинственные тени, монстры под кроватями, летучие мыши и соседи-эксгибиционисты.
А кто бродит по ночам? Призраки и мертвые. Вампиры.
Но уж никак не нормальные и адекватные люди.

Сестры Твинс не боялись ни тех, кто прятался, ни тех, кто бродил. Кого могут бояться вампиры? Уж точно не тех, кого они сами могут напугать так, что только пятки засверкают.
Особенно ночью, когда больница полностью переходила под власть близняшек. Ну, почти полностью.
Сколько это тревожило? Денька три-четыре-пять. Сэм никогда не отличался привычкой считать дни без особой надобности. Спрашивать же у Саманты – а зачем тревожить сестру без причины, если ты сам пока не до конца понимаешь, что тебя тревожит. Да и зачем тревожит. Именно зачем, а не почему – почему слишком легкий вопрос. Тонкая душевная организация. И легкая ревность – конечно, по зданию больницы не раз и не два сновали иные монстры, но всегда приятней осознавать, что главные ночью тут только они, сестры и больше никто.

Если же не забивать голову всей этой мишурой, причина сегодняшней вылазки была проста – нужна была еда. Что для самих сестер, что для их двух зверушек… А потому путь девочек, столь трогательно держащихся за руки, был не бесцельным, а направленным – в сторону столовой, где довольно часто можно было найти что-то более существенное, чем просто кашу. Спасибо старому и доброму повару, который великолепно знал что о сестрах, что о времени, когда они наведывались за съедобным в больницу. И всегда оставлял малышкам свежее.

Больница спала. Иногда мелькали силуэты редких медбратов, виделась фигура охранников… из тех, кто посмелее или спор проиграл. А вдруг увидят размытые образы местных привидений? Будь воля Сэма, он бы рассказал всю разницу между вампиром и призраком. Только вот что за беда – каждый раз, когда он по доброте душевной, утягивая сестру за собой, шел знакомиться с кем – предмет знакомства орал и убегал. Нервные, все такие нервные…

Входов в столовую было два. Первый – официальный, через который можно было попасть в основной коридор. Второй – для сотрудников, с выходом на запасную лестницу, с которой так же можно было попасть в коридор. Легко открыть дверь – не закрытую, спасибо повару – пропустить сестру, взяться за ручку второй двери и… насторожиться.
- Я слышу живых… - тихо шепнул Сэм, одним выдохом лишь, гораздо более невесомым, чем шепот, но слышимым для тонкого слуха вампира. Легко кивнуть сестре и без скрипа, мягко-аккуратно приоткрыть дверь, ведущую в кухню, затечь внутрь, да спрятаться за такой большой стеклянно-железной штукой, на полки которой обычно еду выкладывали, чтобы и показать, что кушать есть, и выкладывать было удобно. Настороженно голову приподнять, разглядывая фигуры в противоположном углу столовой, стоящих возле заветного холодильника… и недоуменно принюхаться. Прижаться к сестре, беззвучно, взглядом столовую обводя. Запах.
Порой именно запах предупреждает об опасности лучше, чем даже движение.

Тварь замерла. Еды становилось все больше, если не обманывали ее глаза. Неприлично больше, как можно было бы заметить. Странно больше – столько живых оболочек, наполненных сытным мясом она видела только лишь изредка, когда выходить было еще рано, а жрать уже хотелось. В тонкой душевной организации произошел краткий сбой – вроде и ночь, вроде и пора охоты. А вроде и слишком много жертв. Странных жертв – не имеющих запаха, с нестучащим бешено от ужаса сердцем.
Наконец, решение - крайне сложное и исключительно практичное - было принято. Одни жертвы были близко, другие - далеко. Одни жертвы пришли раньше, другие - только что. Одни жертвы начали общаться, другие - на удивление тихи. Слишком тихи.
Отказываясь верить инстинктам, зверюшка насторожилась. Если органы чувств её не обманывали - а на это они явно не были способны - тихие-тихие жертвы не походили на живых. Холодными были и... тихими. Совсем. Как та еда, которую иногда приносил Отец-Хозяин. За ней не надо было бегать, она была несколько менее вкусной, зато и хлопот с ней не было совершенно никаких.
Обрадовавшись столь простой догадке, монстрик радостно, с трудом заставляя себя таиться, пополз к ближайшей стенке и уже с нее перебрался на потолок, рассудив,что оттуда высматривать жертв и проверять их на предмет верности своей догадки куда как сподручнее. Прикидываясь очень-большим-тараканом, тварь неслышно направилась к притаившимся близняшкам, временно потеряв интерес к парочке более живых воришек.

URL
2010-07-21 в 10:13 

Огонь-солнце
Рука сестры в ладони – что может быть лучше? Лучше, спокойнее, в конце концов, приятнее и привычнее?
Близкий и любимый человек рядом, вокруг знакомые много-много лет стены, изученные досконально помещения, знающие и потому очень осторожные люди, привыкшие уважительно относиться к сестрам Твинс.
Умные люди. Саманта даже похвалила бы их, если бы они не разбегались так резво, не желая доставлять неудобств милым девочкам, боясь смутить малышек. Саманта непременно бы объяснила глупым, что не такие уж они с сестрой и стеснительные, какими их считают… Вон, у зверушек спросить можно, они подтвердят, обязательно. Такие милые…
Словом, настроение у девочки было замечательное: миролюбивое, спокойное и ласковое. Что, в общем-то, всегда можно было считать редкостью для не самой нежной и весьма драчливой особы. А хорошее настроение имеет обыкновение наилучшим образом сказываться на аппетите. Когда радостный-довольный – кушается лучше, никогда не замечали?
Так что оставленные поваром вкусности будут очень даже кстати, правда-правда.
Что? Живые?
Саманта радостно распахнула большие глаза: живые! И не убегут, если их предупредить, что девочки их не испугаются! Ах, как хорошо, сегодня в логове будут еще гости…
Только вот зачем эти будущие гости лезут в холодильник, где была оставлена еда для них, для близняшек? Неужели тоже голодные? И тоже от хорошего настроения? Ну, тогда можно и поделиться. И познакомиться, угощаясь вкусной колбасой, которой умопомрачительно запахло наверняка на всю больницу. А вдруг сейчас все-все пациенты сбегутся?! И сестрам совсем-совсем ничего не достанется…
Все-таки стоило взять с собой волшебных камушков, спать людей укладывающих. Было бы, чем колбасу отбивать… а так – только испачкаются лишний раз. Впрочем, Саманта в любом случае уже успела где-то так извазюкаться, что дала бы фору любой хрюшке.
Диссонансом к радостным ноткам ноткам умиротворения – тревога. Животным напряжением сковано прижимающееся к защитнице тело – изящное, гибкое, знакомое до каждого изгиба, такое родное.
Защитнице, ха-ха. Да сестренка сама кого хочешь на кусочки растерзает! Было бы желание, а вот оно уже не так часто возникает. Даже немного жаль, что она такая тихо-мирно-спокойная… Будь она немного боевитее, не пришлось бы расставаться с таким замечательным настроением.
Нет-нет-нет, нельзя о таком думать! Сестра – замечательная и она лучше всех. И именно такая, какая есть, ничего, совсем ничего, не надо менять. Все должно быть так же чудесно, как и все годы, что она провели вместе. И еще проведут – обязательно! Много-много счастливых, хотя и зачастую немного скучных, лет.
Успокаивающе-защитным движением – положить ладонь на основание шеи сестры (заодно точно никто не бросится безнаказанно на беззащитную шейку), приглядываясь, принюхиваясь и прислушиваясь. Запах. Запах хищника и медикаментов. Очень знакомо, даже несколько чересчур… Знакомо, напрягающее. Все-таки не лучшие воспоминания связаны с теми временами, когда сестры становились вампирами, когда только бескончная любовь друг к другу не дала сойти с ума, помогла найти убежище… в прекрасных, по-детскому счастливых мирах друг друга.
Пожалуй, в этом запахе есть даже совсем чуть-чуть хорошего. Совсем немного. Капелька. И явно меньше, чем в чудесной колбасе, которую кое-кто нагло поедает на глазах у прячущихся близняшек!
Но – откуда он, запах?

Наконец, решение - крайне сложное и исключительно практичное - было принято. Одни жертвы были близко, другие - далеко. Одни жертвы пришли раньше, другие - только что. Одни жертвы начали общаться, другие - на удивление тихи. Слишком тихи.
Отказываясь верить инстинктам, зверюшка насторожилась. Если органы чувств её не обманывали - а на это они явно не были способны - тихие-тихие жертвы не походили на живых. Холодными были и... тихими. Совсем. Как та еда, которую иногда приносил Отец-Хозяин. За ней не надо было бегать, она была несколько менее вкусной, зато и хлопот с ней не было совершенно никаких.
Обрадовавшись столь простой догадке, монстрик радостно, с трудом заставляя себя таиться, пополз к ближайшей стенке и уже с нее перебрался на потолок, рассудив, что оттуда высматривать жертв и проверять их на предмет верности своей догадки куда как сподручнее. Прикидываясь очень-большим-тараканом, тварь неслышно направилась к притаившимся близняшкам.

URL
2010-07-21 в 10:14 

Огонь-солнце
Воистину, истеричные смешки под ухом не способствуют поднятию настроения. Особенно такие жутковатые, с четким оттенком безумия, радужным переливом сумасшествия.
Впрочем, кого это вы тут безумием пугать собрались?
Шинджи едва удержался, чтобы не захихикать в той же тональности вслед Яну. Да и то только потому, что подавился зарождающимся смешком еще в основании трахеи, встретив полный надежды взгляд. Так и захотелось выпрямиться, надменно вскинуть подбородок и величественно сделать вид, что тебе-то ничего не страшно, а все остальные дураки и трусы, что по идее должно вдохновить на подобный подвиг окружающих и заодно изощренно приободрить. Все эти действия Акира и проделал, а вот возымели ли они эффект, да и заметил вообще все эти манипуляции Янош - это уже совсем другой вопрос.
Японец с недоумением покосился на сунутую в руки кастрюлю, но признаваться, что плиту он едва ли раз пятый в жизни видит, как-то не хотелось. Пришлось протопать к этому предмету пытки чайников и кастрюлек, и изобразить бурную деятельность. Заглянуть в кастрюлю, брезгливо принюхаться, со звяканьем водрузить крышку на место, потыкать в конфорки с умным видом... Секунд на десять его хватило.
- Суп отменяется, - музыкально промурлыкал Акира, плюнув на всю эту кутерьму и грациозно опускаясь на стул рядом с коляской Яна. - Но я надеюсь, бутерброды ты умеешь делать хорошо, нэ-э-э?..
Шинджи решил игнорировать пугающие шорохи, движения теней и прочие радости темной ночи. А как это эффективнее сделать... Ну, чем не вариант для отвлечения человек напротив? Можно сосредоточиться на Яноше, приковав внимание к нему железными цепями. Так легче, много легче, и даже получается не трястись от страха, оглядываясь по сторонам. Каждый жест, взгляд, движение принимаются с пожирающим акульим вниманием. Может. парня такое внимание и смутит, но это, как говориться, уже его проблемы. Да и не похож он на стеснительную малышку-школьницу.
- Подавай свою стряпню, посмотрим, на что ты способен, - Акира величественно взмахнул рукой и выжидающе поднял брови.

URL
2010-07-21 в 10:17 

Огонь-солнце
Акира держался вполне себе уверенно и бесстрашно, а может просто делал вид, что не боится. Но это помогало не поддаваться панике. Котар тоже решил не строить труса и закатав рукава, заправив длинную челку за уши принялся строгать снедь для бутербродов.
- Ладно, обойдемся и без супа, - вздохнул Ян и повернувшись к Акире умиротворенно улыбнулся. – Но есть всухомятку столько бутербродов это пытка, чай все равно нужен или компот.
А если забыть про страх обстановка казалась даже милой, более того по домашнему уютной. Если конечно забыть также в каком доме находится эта кухня. Ян постарался и мир будто сузился до расстояния, которое им с Шинджи было необходимо для ужина. Впервые за время проведенное в клинике Янош позволил себе расслабится: искренне улыбаться, болтать о всякой ерунде и не прятать глаз. Кто бы мог подумать, что он сможет это сделать не с кем-нибудь, а именно с этим человеком, о котором знал только имя.
Иллюзия домашнего уюта в душе крепла. Ну а где еще как не у себя дома, можно нарезая ароматный свежий огурец, не задумываясь о том, что делаешь закидывать в рот нарезанные дольки и, жмурясь от удовольствия хрустеть ими?
- Любишь огурцы? - Котар повернулся к Акире и заметил, как тот сосредоточенно следит за каждым его движением.
Заинтересованно посмотрев в глаза своему неожиданному компаньону, Ян подцепил кончиками пальцев только что отрезанное колечко свежего огурца и поднес его к губам Шинджи.
- Скажи «ам»…
Шинджи послушно открыл рот, обхватив сочный ломтик, а потом будто невзначай коснулся языком пальцев Котара. Янош замер, наблюдая за тем как чужые губы сомкнулись на его пальцах. От ощущений которые дарили прикосновения влажного языка по телу прошла горячая волна так, что краска прилила к щекам.
- Вку-у-усно, - протянул Акира, отпустив его и весьма пошло облизнувшись.
Голос Шинджи был сейчас словно мурлыканье большой довольной кошки и Ян особо не задумываясь, поддавшись моменту, поднес к своим губам пальцы на которых еще не высохла слюна японца и медленно, старательно облизал их.
- Да, - выдохнул он. - Вкусно...
Надо ли говорить о том, что голод неожиданно отошел на второй план.

URL
2010-08-15 в 21:47 

Огонь-солнце
То, как Янош облизывал собственные пальцы, влажные от его, Акиры, слюны, выглядело... завораживающе. Да, именно так. Только так и никак иначе. Это заставляло кровь пару раз молотом стукнуть в висках, быстрее пробежаться по венам, заставляя участиться пульс, расшириться зрачки - хотя что в этой гребанной тьме ночной углядишь, если ты не кошка,не летучая мышь и не еще какая тварь из тех, что пугают детей и старушек...
Кровь же и заставила - нет, не заставила, но подстегнула Акиру на то, чтобы - склонить голову так, словно сон собрался приникнуть к чужим губам своими, оные губы приоткрыть и влажно облизнуть... Видите, господин псих, как завлекающе блеснула сережка в проколотом языке? Знаете ли вы, господин псих, сколько удовольствий доставляет рифленая сережка в столь умелом как у него, Шинджи, языке?
И в глазах, томно полуприкрытых, вопрос чуть ли не неоном высвечивается. Неоном, огнем казино и клубов, а с последними у Акиры столько воспоминаний... И это делает изгиб чувственных губ, растянутых в ухмылке, еще более развратным, прищур раскосых глаз - еще более хитрым, в чем-то даже соблазнительным. Сможешь устоять, Янош?
А чтобы наверняка, чтобы не позволить рыбке ускользнуть из рук - рыбка-то не простая, жа-а-алко будет упустить - Акира чуть подался вперед, давая Котару почувствовать, как смешивается дыхание, как чуть подрагивают ресницы, как влажно и соблазнительно блестят губы, и вкрадчиво спросил:
- Я-а-анош любит огурцы?..
А тембр голоса уже изменен, Кира на это мастер. Японец заглянул в темные глаза Яноша, и едва приметная мутная поволока отвлечет на себя все внимание, чтобы испытующий интерес не был замечен. Ведь крайне, крайне интересно - получилось ли, как получалось сотни и тысячи раз до этого, сделать так чтобы слова отозвались эхом бабочек в животе, коготками пробежалось по позвоночнику со вкрадчивым перестуком, словно бы все позвонки пусты внутри, совсем пусты?..

URL
   

Всполохи

главная